На деревьях набухли почки.

Его широкополая шляпа сбилась на сторону, ноги запутались в полах кафтанчика.

В сундуке мать хранила все свои драгоценности.

Глаза у него засверкали, спина выгнулась, шерсть поднялась дыбом, из мягких пушистых лап вылезли острые когти.

В них вспыхнул зеленый злой огонек, но мурлыкал кот по-прежнему ласково.

Где-то над головой Нильса зашумели крылья.

К самому озеру черной стеной подходили высокие ели.

Ноги и руки у него затекли, глаза слипались.

Снег уже совсем стаял, и крестьяне вышли в поле на весенние работы.

Солнце медленно поднималось далеко-далеко за лесом.

Дикие гуси вылавливали для Нильса самые лучшие водоросли и каких-то водяных пауков.

Скорлупа звонко хрустнула, и на ладонь Нильса упало свежее золотистое ядрышко.

На земле лежала ореховая скорлупа.

Лес становился гуще и темнее, а сорока все перепрыгивала с ветки на ветку, с дерева на дерево.

Они навалились на него со всех сторон, но камень не поддавался.

Карабкался он долго.

Потом появились летучие мыши.

Еще не взошло солнце, а к диким гусям уже прилетел аист Эрменрих.