dfterw

Fill in the Blank

«…Дедушка Сергали извлёк из-за пазухи знакомую мне пухлую записную книжку вместе с какими-то квитанциями и рецептами, полистал пожелтевшие странички, заполненные арабской вязью, и откашлялся.

— Вот, записывай. «Слово старца Сергали, обращённое к молодым». В «Слове» говорилось о том, что молодость подобна яркому цветку, её нужно беречь и ценить, ибо она полна радости и счастья. В молодости нужно учиться, стремиться к знаниям, не прожигать впустую жизнь, потому что не успеешь оглянуться, как подкрадется беззубая старость, похожая на заросший жимолостью глухой овраг.

— Ну как? — спросил он.

 — Верно говорите, аке. Очень верно.

Дедушка помолчал, полистал свою затрёпанную книжицу-неразлучницу, показал её мне.

— Вот это всё, что я после себя оставлю. Состояния никакого не нажил. А жить осталось уже немного...

— Ну что вы, аке...

— Нет, нет, я точно говорю. Скоро уже, скоро, я чую... Здесь записаны два дастана1 и некоторые мои стихи. Не все, конечно. Кому нужен бред старика? А кое-что, может, и пригодится. Может, почитает кто и скажет: вот так, бывало, говаривал старик Сергали... Дедушка уронил голову на грудь, зашёлся в кашле, потом задышал тяжело, хрипло. Задумался. Одинокая стрелка на часах незаметно переползла на соседнюю цифру.

— И-и, ал-ла-а... — вздохнула старуха. Дедушка очнулся.

 — Надолго приехал?

— Недельки две, пожалуй, побуду.

— Э, хорошо... Захаживай, кумыс пей, дорогой. Спасибо, что нас, стариков, не забываешь...

Грустно как-то стало. Я простился, встал, тихо прикрыл за собой обитую войлоком низенькую дверь. И вот — письмо...

Уходят старики от нас. Нет уже в живых Жайлаубая, Сейтходжи, Нуркана, Абильмажина. И с их уходом всё более пусто становится на душе, вместе с собой забирают они в чёрные объятия земли и частицу нашей души. Приеду летом в аул, пройду мимо опустевшего приземистого домика у дороги, постою молча у чёрного холмика с серым камнем-стояком. А потом пойду по широкой аульной улице, и навстречу мне выйдут из домов юноши, подростки и совсем ещё малыши, которых я узнаю лишь по сходству с их отцами. Они учтиво протянут мне обе руки — почтительный салем.

— Здравствуйте, ага! А иные эдак солидно, врастяжку, ломающимся баском скажут:

— Ассалаумагалейкум!

«Вот, я уже ага этим юношам», — думаю я и грустно и радостно улыбаюсь.

— Алейкум салем, мой дорогой. И тебе мир, аул мой!»