- Вы бы почитали что-нибудь, - предложил он, - а то, знаете ли...

     -  Уж  и так читаю, читаю... -  Ответил Шариков  и вдруг хищно и быстро

налил себе пол стакана водки.

     - Зина, - тревожно  закричал  Филипп  Филиппович,  -  убирайте,  детка,

водку, больше уже не нужна. Что же вы читаете?

     В голове у него вдруг мелькнула  картина:  необитаемый остров,  пальма,

человек в звериной шкуре и колпаке. "Надо будет робинзона"...

     - Эту... Как ее... Переписку энгельса с этим... Как его  -  дьявола - с

Каутским.

     Борменталь остановил на полдороге  вилку с куском белого мяса, а Филипп

Филиппович  расплескал  вино.  Шариков  в  это время изловчился и  проглотил

водку.

     Филипп  Филиппович  локти  положил  на  стол, вгляделся  в  Шарикова  и

спросил:

     - Позвольте узнать, что вы можете сказать по поводу прочитанного.

     Шариков пожал плечами.

     - Да не согласен я.

     - С кем? С энгельсом или с каутским?

     - С обоими, - ответил Шариков.

     - Это замечательно, клянусь богом. "Всех,  кто скажет, что другая..." А

что бы вы со своей стороны могли предложить?

     -  Да что  тут  предлагать?.. А  то  пишут,  пишут...  Конгресс,  немцы

какие-то... Голова пухнет. Взять все, да и поделить...

     - Так я и думал, -  воскликнул Филипп  Филиппович, шлепнув  ладонью  по

скатерти, - именно так и полагал.

     - Вы и способ знаете? - Спросил заинтересованный Борменталь.

     - Да какой тут способ, - становясь словоохотливым после водки, об'яснил

Шариков,  -  дело не хитрое. А то что же:  один в семи  комнатах  расселился

штанов у него сорок пар, а другой шляется, в сорных ящиках питание ищет.

     - Насчет семи комнат - это вы, конечно, на меня намекаете?  - Горделиво

прищурившись, спросил Филипп Филиппович.

     Шариков сьежился и промолчал.

     -  Что  же,  хорошо,  я  не  против дележа.  Доктор, скольким  вы вчера

отказали?

     - Тридцати девяти человекам, - тотчас ответил Борменталь.

     - Гм... Триста девяносто рублей. Ну, грех  на трех мужчин. Дам - зину и

Дарью Петровну  - считать не станем. С  вас,  Шариков, сто тридцать  рублей.

Потрудитесь внести.

     - Хорошенькое дело, - ответил Шариков, испугавшись, - это за что такое?

     -  За  кран  и за  кота,  - рявкнул  вдруг Филипп Филиппович, выходя из

состояния иронического спокойствия.

     - Филипп Филиппович, - тревожно воскликнул Борменталь.

     -  Погодите. За  безобразие, которое вы  учинили и  благодаря  которому

сорвали прием.  Это же нестерпимо. Человек, как первобытный, прыгает по всей

квартире, рвет краны. Кто убил кошку у мадам поласухер? Кто...

     -  Вы,  Шариков, третьего дня  укусили  даму  на  лестнице,  - подлетел

Борменталь.

     - Вы стоите... - Рычал Филипп Филиппович.

     -  Да она меня по  морде хлопнула,  -  взвизгнул Шариков, - у  меня  не

казенная морда!

     - Потому что вы ее за грудь  ущипнули, - закричал Борменталь, опрокинув

бокал, - вы стоите...

     -  Вы стоите  на самой  низшей ступени  развития,  -  перекричал Филипп

Филиппович, - вы  еще  только формирующееся,  слабое в  умственном отношении

существо, все ваши поступки чисто  звериные, и вы в присутствии двух людей с

университетским  образованием  позволяете  себе  с  развязностью  совершенно

невыносимой подавать какие-то советы космического масштаба и космической  же

глупости  о том, как все поделить... А  в то же время вы наглотались зубного

порошку...